Юридическое сообщество не первый год обсуждает возможность введения «адвокатской монополии» на судебное представительство, но если раньше эти дискуссии носили закрытый характер и быстро затихали, то теперь голоса юристов и адвокатов зазвучали громко, эмоционально, а подчас и агрессивно. Всплеск обсуждений спровоцировал опубликованный 11 июля 2025 года законопроект о внесении изменений в процессуальное законодательство и законодательство об адвокатуре.
К значимым изменениям можно отнести практически полное исключение юристов, не имеющих адвокатского статуса, из числа лиц, которые могут представлять интересы физических лиц, индивидуальных предпринимателей и юридических лиц в гражданском, арбитражном и административном судопроизводстве.
Любопытен и список ситуаций, при которых для судебного представительства «корочки» адвоката не потребуются:
1)представителями компании-работодателя, органов власти и местного самоуправления могут выступать их работники/служащие;
2)представителями граждан могут выступать их близкие родственники (родители и дети, братья и сестры), при условии наличия у них высшего юридического образования либо учёной степени по юриспруденции;
3)представителями специальных категорий граждан могут выступать работники государственных юридических бюро в рамках предоставления бесплатной юридической помощи;
4)патентные поверенные, арбитражные управляющие могут выступать представителями по соответствующим категориям дел без статуса адвоката;
5)иностранные адвокаты вправе выступать представителями по вопросам права своего государства;
6)профсоюзы вправе представлять интересы своих членов по спорам, соответствующим профилю профсоюза;
7)для представительства по делам, рассматриваемым мировыми судьями.
В этом списке исключений удивляет не столько тот факт, что право быть представителем оставили близким родственникам, исключив супругов, внуков, дедушек и бабушек, опекунов и усыновителей, сколько сама логика законодателя. По этой логике штатный юрист, в независимости от наличия опыта судебного представительства и уровня квалификации, автоматически ставится в приоритет перед юристом, который имеет многолетний опыт, но из-за отсутствия адвокатского статуса не сможет защищать права компании.
Сомнительно и само обоснование необходимости «адвокатской монополии». Цитата из пояснительной записки к законопроекту: «Предлагаемые изменения будут способствовать профессионализации сферы юридических услуг, повышению качества представления интересов в судах, и, как следствие, качества самого судебного разбирательства, а также усилению гарантий реализации конституционных прав на получение квалифицированной юридической помощи и судебную защиту нарушенных прав».
При знакомстве с текстом законопроекта возникает резонный вопрос. А как вносимые изменения помогут достичь этих целей?
В то время как многие страны, опробовавшие «адвокатскую монополию» на судебное представительство, начинают от этого уходить, наши законодатели активно продвигают её внедрение, приправляя аргументацию ложными высказываниями о том, что «монополия адвокатской деятельности является естественной», «основана на международном опыте». Опыт зарубежных стран лишь подтверждает, что главным её следствием становится не повышение качества юридических услуг, а их дороговизна для потребителей. Что выглядит достаточно логичным на фоне обязанности адвокатов вносить обязательные вступительные взносы в адвокатскую палату, регулярные отчисления на нужды палаты. И все эти расходы перекладываются на плечи клиентов.
Аргумент законодателя о том, что «отсутствие правовых механизмов регулирования «неадвокатского» сегмента рынка юридических услуг, единых этических и профессиональных стандартов предоставления юридических услуг, эффективных инструментов привлечения к ответственности недобросовестных консультантов приводит к значительному росту числа случаев предоставления гражданам услуг самого низкого качества» не выдерживает никакой критики. Он был расценён юридическим сообществом как неуважение к профессии юриста в целом. Каким образом факт получения адвокатского статуса приведёт к резкому росту знаний, умений, навыков и к росту качества оказываемых услуг? Не понятно. А если говорить об ответственности, то стоит сказать, что статья УК РФ о мошенничестве и злоупотреблении правом при наличии оснований даёт возможность привлечь к ответственности и юриста без статуса, и адвоката, и прокурора, и судью.
Стоит ли говорить о том, что законопроект противоречит ст. 34 Конституции РФ, гарантирующей каждому право на свободное использование своих способностей, а также запрещающей экономическую деятельность, направленную на монополизацию и недобросовестную конкуренцию?
И если предлагаемые изменения в процессуальное законодательство больше всего возмутили юристов, не имеющих статуса адвокатов (хотя адвокатов, высказывающихся негативно, тоже много), то предлагаемые изменения в законодательство об адвокатуре возмутили практически всё профессиональное сообщество.
Если коротко, то нововведения дают возможность Министерству юстиции лишать «нерукопожатных» адвокатов их статуса.
Государство в лице Минюста стремится объединить всех юристов в одну профессию. Но заботой ли о гражданах продиктовано это желание? Юристы будут собраны в адвокатское сообщество лишь затем, чтобы этот относительно автономный и независимый институт, один из немногих сохранившихся элементов гражданского общества, де-факто оказался под контролем Минюста, а значит, — государства. В такой системе лишение статуса адвоката станет универсальным способом устранения «неудобных» юристов. В настоящее время это не так, поскольку исключённый из адвокатуры специалист может заниматься юридической деятельностью в другом статусе, хотя и с ограничениями (без права вести уголовные дела). Но как только юристами будет получен статус адвоката, каждый из них окажется зависимым от регулятора.
Подведём итоги: в юридической сфере, как и в любой другой, качество услуг обеспечивается не наличием «корочек», а свободной конкуренцией, знаниями, опытом и желанием профессионально развиваться. Независимая адвокатура — это один из гарантов защиты прав, свобод и интересов граждан и коммерческих структур.